Народный артист России Сергей ШАКУРОВ: "Почему меня иногда за глаза Злым Татарином называют?
Стремлюсь просто делать все профессионально и очень быстро, а есть тугодумы или кто-то нарочно резину тянет -
таким хочется дать по башке канделябром"
По утрам, проснувшись, Сергей Шакуров поет вместе с сыном все подряд - от песенок из мультфильмов до оперных арий, а еще проплывает километр в бассейне за 24 минуты и может пройтись колесом по сцене (не говоря уже о том, что супруга моложе его на 30 лет). Ну как, будучи в трезвом уме и твердой памяти, поверить, что 1 января народный артист России отметил 70-летие? Вот и его сын Маратик уверен, что отцу 46 или 43, а, как известно, устами младенца...
Актерский дар у Сергея Каюмовича - искристый и бурлящий, как шампанское, которое в день его рождения - так уж распорядилась судьба! - по всей стране льется рекой, однако известен он не только своей мощной харизмой, но и тем, что может отменить съемку, если сомневается в профессиональной состоятельности режиссера, или заставить уйти из спектакля актрису, которая слишком часто опаздывает. Не случайно в Театре имени Станиславского (последнем, где Шакуров числился в труппе) ему дали прозвище Мустанг - за неукротимый и подчас непредсказуемый нрав.
Хотя за почти полвека, проведенные на театральной сцене, он переиграл практически весь мировой репертуар и в кино на его счету более 80 фильмов, к себе мой суровый собеседник относится еще строже, чем к другим. "Количеством хвастаться не стоит, - считает он, - у меня только около 40 картин, которыми горжусь, - лишь половина"... Наверное, его послужной список мог быть и больше, но Сергей Каюмович только и делает, что отказывается. От сериалов и халтур, которые ему наперебой предлагают. От всевозможных интервью - они ему попросту не нужны (уже несколько лет артист не выписывает и не читает газет и журналов). От телевидения - поскольку это, по его словам, "билет в один конец", а медийность - враг актерской профессии.
В годы, когда он начинал, понятия "секс-символ" еще не существовало, однако толпы поклонниц у него были, и хотя в отличие от некоторых именитых коллег Шакуров не просил оставлять для экзальтированных дамочек места в первом ряду и не платил клакерам за то, чтобы они кричали ему: "Браво!" и вручали цветы, женской любовью никогда обделен не был - она всегда питала его талант и вдохновляла на подвиги.
Вот уже 15 лет Музу Сергея Каюмовича зовут Екатерина Бабалова - как-то актер смущенно признался, что за семь лет, которые они прожили до официального брака, Катя сделала от него девять абортов, а когда вновь забеременела, Шакуров, осознав наконец-то, что может ее погубить, решился и сказал: "Давай! Рожай!". Сегодня жалеет лишь об одном - что дошло это до него поздно, ведь "можно было сделать мальчишку раньше". По удивительному совпадению свою звездную роль в фильме "Брежнев" Сергей Каюмович сыграл именно в тот год, когда появился на свет его младший сын Маратик, отчего Шакурова переполняло счастье.
Кстати, "дорогого Леонида Ильича" актер видел, по слухам, однажды "живьем" и даже чокнулся с ним после награждения в Кремле рюмкой водки (в 1980 году Сергей Каюмович получил Государственную премию СССР за фильм "Вкус хлеба"), тем не менее ввязаться в такую роль казалось полной авантюрой. Согласитесь, повторять вслед за фольклором набившие оскомину "сиськи-масиськи" и "сосиски сраны" и хохмить над "верным ленинцем" от души - задача не столько для драматического актера, сколько для бойкого шоумена: не зря же поэт Иртеньев иронично писал:
Какое время было, блин!
Какие люди были, что ты!
О них не сложено былин,
Зато остались анекдоты.
И все-таки от простецкой пародии Шакуров сумел подняться до поистине трагических высот - пятисантиметровые подставки для ног, на которые, компенсируя недостаток роста, Сергея Каюмовича взгромоздили, он превратил в котурны античного актера, ведь подлинный талант как раз и отличается способностью ломать штампы и стереотипы, срывать шоры. За эту роль Шакурову дали премию ТЭФИ, и все же важнее, что отныне потомки будут судить о человеке, 18 лет правившем Советским Союзом, не только по анекдотам, но и по историческим фактам.
"Я ПЛЕЧАМИ ПОЖАЛ: "ТУТ, КРОМЕ ЛЕОНИДА ИЛЬИЧА, ИГРАТЬ НЕКОГО, НО НИ ПО ЦВЕТУ КОЖИ, НИ ПО РОЖЕ, НИ ПО ПРОЧИМ ПАРАМЕТРАМ Я НА ЭТУ РОЛЬ НЕ ГОЖУСЬ"
- Не скрою, Сергей Каюмович, вы один из самых любимых моих артистов, и это не дежурная фраза, не дань вежливости, а чистая правда. Меня неизменно поражает какая-то фантастическая достоверность в образах, которые вы создаете, и необыкновенный внутренний свет, от вас исходящий, а вот интересно, актеров этому учат или таким надо родиться?
- Не учат - видно, это было обозначено от природы и проросло в детстве, а оно мне досталось свободное: никто меня не напрягал, не заставлял учиться.
- Вы же москвич?
- Ну да, арбатский... Отец вечно на работе - на охоте, матери тоже никогда дома не было, и я предоставлен был самому себе. Двор, пацаны, крыши, заборы, канализационные трубы и колодцы...
- Трубы еще не медные?
- Ну да (улыбается), и все это трансформировалось потом в спорт: в 11 лет я начал акробатикой заниматься, а когда ты себя серьезным спортсменом чувствуешь, еще больше расслабляешься, что называется, поэтому школа была мне до фени, и еле-еле до восьмого класса я доучился. Если бы не Виктор Сергеевич Розов - известнейший драматург, по пьесам которого великий Анатолий Эфрос поставил массу спектаклей, я бы, наверное, или в спорте остался, или угодил бы вместе с ребятами из своего двора в места не столь отдаленные, а так он меня в студию при Центральном детском театре за руку буквально привел...
Короче, все вышло слу-чай-но, к тому же это теперь родители своих детей в гимназию престижнейшую устраивают или в 40-ю непременно школу (если в Кембридж не отправляют), а тогда ничего такого не было. Полная свобода: что бы я ни вытворял, никто меня не ругал, не бил...
- Это важно, наверное, правда?
- Да, конечно. (Пауза). Мать меня все равно любила - принесу домой двойки, колы, а она (гладит себя по затылку): "Сереженька...".
- Вы в огромном количестве прекрасных фильмов снялись - сразу на память и
"Свой среди чужих, чужой среди своих" приходит, и "Сибириада", и "Визит к Минотавру", но особняком для меня стоит сериал "Брежнев". Людей, которые знали Леонида Ильича лично, я спрашивал: "Ну как, справился с этой ролью Шакуров?", и все отвечали, что не могли оторваться от телеэкрана. Почему, впервые прочитав сценарий Валентина Черныха, по которому эта картина снята, вы воскликнули: "Брежнев - это я!"?
- Нет, я не так сказал. Изначально режиссер Сергей Снежкин на роль Чазова меня пригласил...
- ...кстати, на тогдашнего начальника IV Главного управления Минздрава СССР, попросту говоря - медицинской службы Кремля вы немножко похожи...
- Ну, наверное, но и подбирали актеров по внешнему сходству, поэтому Игорь Ясулович очень напоминает...
- ...главного идеолога СССР Суслова...
- ...Вася Лановой - председателя КГБ Андропова, Володя Меньшов - министра обороны Устинова... Типажность, конечно, должна быть хотя бы приблизительно, и Снежкин как толковый высокообразованный человек - я его обожаю! - позвал меня на роль Чазова. Приехал я в Питер, сделал там пробы, но удовольствия не получил, а я от всего, чем бы ни занимался, должен, выражаясь современным языком, получать кайф: интервью ли даю, статьи ли пишу, просто на радио прихожу, где никто меня вообще не видит...
- Ну а иначе зачем?
- Да, и, уходя со студии, я стал прощаться: "Сережа, я, наверное, уже не приеду: мне не хочется это играть". Он в шоке был: "Как?". - "Ну, не интересно... Сам посуди: с палитрой таких ролей за спиной какой-то чепухой заниматься? Неохота!" - просто времени было жалко. Мне, безусловно, хотелось сделать ему приятное (навстречу режиссерам, когда меня просят что-то сыграть, я иногда иду), но ничего любопытного в данном случае для себя не нашел.
Уже на пороге он меня остановил: "Стоп, подожди минуточку - а кого бы ты хотел здесь сыграть?". Я плечами пожал: "Да тут, кроме Леонида Ильича, и некого, но ни по цвету кожи, ни по роже, ни по прочим параметрам я на эту роль не гожусь". Помахал ему и уехал в Москву, а через неделю звонят: "Сергей Каюмович, Снежкин хочет пробовать вас на Брежнева". - "А он хорошо подумал?" - задал вопрос я (смеется). "Да, очень хорошо...". Короче, приезжаю вновь в Питер и на пробе сцену с пачкой "Мальборо" делаю, которую Леонид Ильич из тайника в томике Ленина вытаскивает - и такая ржа в мониторы идет...
- При этом вы как бы Брежнева пародировали?
- Нет, показал генсека таким, каким слышал и видел по телику. Ну, брови мне, понятное дело, наклеили, седину впереди наложили, а дальше я просто все сделал своим голосом - я это умею. Смотрю, они просто ржут и мне мешают - я же тоже начинаю колоться.
- Живой человек...
- "Стойте, ребята, - прошу, - кончайте...", и Снежкин им: "Да-да, все, прекратите!". Ну, я второй сделал дубль, естественно, и снова всех посмешил. Ей-богу, в буквальном смысле этого слова валял дурака, а костюмерши, гримерши шепнули: "Знаете, Сергей Каюмович, сколько народу на Брежнева пробовалось?".
- Ну, Богдан Ступка, насколько я знаю, Вячеслав Шалевич...
- ...Юра Стоянов - даже Нахапетова из Америки приглашали. В общем, 20 человек и все артисты немаленькие...
- Ступка потом сыграл-таки Брежнева в комедии Тиграна Кеосаяна "Заяц над бездной"...
- Меня туда звали, но я глупостями заниматься не стал, и вот прихожу вскоре на КВН (я иногда игры ребят сужу), и Константин Львович Эрнст наклоняется: "Каюмыч, мы тебя утвердили". Прошло между тем недели две-три, наверное, я уже про это забыл... "Куда?" - переспросил. "Как? На роль Брежнева". - "Да? Ну, спасибо".
"БРЕЖНЕВА МНЕ ЖАЛКО: НЕМОЩНЫЙ МУЖИК, КОТОРОМУ БЫ НА ПЕНСИЮ, НА ЗАСЛУЖЕННЫЙ ОТДЫХ, А ЕГО ТАКОЙ ДЕРЖАВОЙ ЗАСТАВЛЯЮТ РУЛИТЬ"
- Сколько времени уходило у вас обычно на грим?
- Около двух часов, но в течение их я постоянно спал, потому что приходить надо было рано утром (мне специальное кресло купили - не гримерное, как обычно на киностудиях, а с откидывающейся спинкой, как в самолете). Грима как такового не было - занимались только бровями (они состояли из шести небольших частей, и на каждую тратилось минут 20) и головой. Мне очень тщательно делали сперва седину, потом темные волосы - все-таки я же блондин, а с лицом ничего, кроме старческих пятен.
- Опасность окарикатурить героя была?
- Вот это самое сложное было, чтобы...
- ...зрители не смеялись...
- Да, сыграть его так, чтобы не скатиться в пародию, не переступить грань и протащить образ буквально по острию, потому что чуть завалился бы - и все. Был бы тот "Заяц", в котором мне предлагали сниматься, а позволить такие вещи я себе не могу. Ну а поскольку Валентин Черных...
- ...грандиозный, вне всякого сомнения, мастер...
- Я недавно тоже по его сценарию снял картину - называется "Пират и пиратка". Я обычно какие-то тексты под себя подрабатываю, чтобы удобоговоримые были...
- ...а там все было точно, да?
- Абсолютно! - ничего не надо было поправлять, потому что написано потрясающе. Я Черныха обожаю и так ему благодарен... Ну и, разумеется, Снежкину.
- Те, кто смотрел этот фильм, разделились на два лагеря - одни говорили: "Хорошее было время, пусть и называют его "застоем" - жилось все равно спокойно, прогнозируемо, стабильно", а другие им возражали: "Да что же это такое?! Воспевают творца застоя и героя многочисленных анекдотов". Вы сознательно стремились к тому, чтобы Брежнев в вашей интерпретации вызвал симпатию?
- Ну конечно - а иначе зачем браться? Это была для меня сверхзадача, тем более что даже мой старший сын Иван, который брежневские времена помнит, ничего плохого об этом не говорит. Может быть, эта трактовка с точки зрения политической спорна, исходя из перспектив международных и прочих - то есть, если глобально мыслить... Ну а что, Горбачев лучше или Ельцин? Смешно даже сравнивать!
- В вашем исполнении Леонид Ильич вызывает острое чувство жалости, а какое лично у вас отношение к нему было, когда его играли?
- Ну, естественно, жалко его. Немощный мужик, которому бы на пенсию, на заслуженный отдых, а его такой державой заставляют рулить. Тут сейчас два наших парня, и то с трудом справляются - вдвоем! Понятно, что там мозговой центр был - Политбюро, но все они тоже, что называется, Кембриджей не кончали.
- Дорого было...
- Не в том дело (смеется). Я понимаю: в молодости им было не до учебы, тем не менее, чтобы страной управлять, нужно экономическое образование. У нас же министр культуры Демичев был...
- ...химиком...
- ...этот - физиком, хотя физиков-то как раз вообще не было. Катастрофа! - сегодня такое в принципе невозможно.
- О Брежневе много анекдотов ходило, и вы их, наверняка, знаете...
- О да, их было полно. Вот, например, коротенький. (Голосом Брежнева): "Внуча, а, внуча, честно и откровенно скажи, кем хочешь стать, когда вырастешь большим?". - "Я, дедушка, тоже хочу быть Генеральным секретарем". - "Внучек (грозя пальцем), должен тебе со всей большевистской прямотой заявить, что двух Генеральных секретарей не бывает".
- Как потрясающе вы сразу преображаетесь! Любопытно, а после выхода фильма на экраны с кем-то из родственников Брежнева общались?
- Нет.
- Но хоть соратники Леонида Ильича, которые хорошо его знали, что-нибудь говорили?
- Да, на просмотре. Когда картину уже смонтировали, Константин Львович Эрнст позвонил, я приехал в "Останкино", и мы смотрели ее вместе с заместителем начальника личной охраны генерального...
- ...Владимиром Медведевым?
- Да-да, и, по-моему, кто-то еще из таких серьезных людей присутствовал. Они были просто в восторге!
"В ЗАПАСНИКАХ ЭРМИТАЖА Я УВИДЕЛ СЮРТУК ПЕТРА I И ПОПЫТАЛСЯ ЕГО НА СЕБЯ НАДЕТЬ. НАТЯНУЛ ТОЛЬКО НА ОДНУ РУКУ, А ДАЛЬШЕ ОН ПРОСТО У МЕНЯ НЕ ПОШЕЛ - ОЧЕНЬ УЗКИЙ ОКАЗАЛСЯ И ДЛИННЫЙ"
- Вы сказали: "После Брежнева политических деятелей больше никогда играть я не буду", а почему?
- Ну, не то чтобы так сказал... С удовольствием бы сыграл Горбачева, к примеру - мне любопытно, что это за тип такой, и потом, время, которое он олицетворял, очень...
- ...динамичное, переломное...
- ...и неоднозначное - это история интересная, но нужно, чтобы современный Лев Николаевич появился и хорошо об этом написал.
- Вы же и Сталина в фильме "Враг народа - Бухарин" играли - эта роль, на ваш взгляд, вам удалась?
- Она не очень мобильной была: это все-таки история репрессий, и там не о Сталине шла речь, а о том, что его руками творилось, - вот в чем дело. Когда материала мало, мне очень неудобно: я большие люблю роли, мощные, от которых многое по сюжету зависит, - мне с ними легче. Конечно, иногда и такие эпизодические себе позволяю - вот и тут режиссер уговорил, но развернуться было негде, поэтому не сильно эта работа и прозвучала.
- Когда вы примеряете сталинский френч или надеваете костюм Генерального секретаря с пятью золотыми звездами, чувствуете себя хоть на секунду Сталиным или Брежневым?
- Нет, это невозможно. Когда-то давно я работал в Театре Советской Армии, мы делали спектакль "Декабристы" и всем нашим актерским составом спускались в запасники Эрмитажа. Я там простреленный мундир Милорадовича (генерал-губернатор Санкт-Петербурга, получивший смертельное ранение 14 декабря 1825 года на Сенатской площади. - Д. Г.) держал, а потом увидел сюртук Петра I и попытался его на себя надеть.
Натянул только на одну руку, а дальше он просто у меня не пошел, потому что был вот такой (показывает) - 42-го размера. Очень узкий оказался и длинный... Да, действительно!
- Жутко непропорциональный был Петр Великий - что за люди руководили Россией!
- То ли усох этот сюртук, то ли вытянулся, поэтому тоже никаких ощущений: внутри ничего, так сказать, не происходило.
- Тем не менее, по рассказам очевидцев, когда в гриме и костюме Брежнева вы направлялись в съемочный павильон, шаркали уже ногами по-старчески...
- Ну а как же? Надо было входить в роль - я это "работой с погружением" называю, а потом еще 12 часов из нее не выползать, поэтому я не любил, когда наши веселые артисты, коллеги мои и партнеры, подкатывались: "Каюмыч, слушай анекдот" - я пропускал все мимо ушей, потому что их хохмы могли выбить меня из образа. Не выбивали, конечно, но этого я очень боялся: так и удалось удержать это все в течение года с лишним, пока шли съемки.
- Вы как-то признались: "Я совершенно вне политики - мне абсолютно все равно, кто у руля". Это в вас опыт репрессированного поколения говорит? После 37-го многие ведь усвоили, что лучше даже в ту сторону не смотреть...
- Да нет, просто у меня такая профессия. Могу какого-нибудь Калигулу сыграть (римский император, который, придя к власти, руководствовался выражением "Пусть ненавидят, лишь бы боялись". - Д. Г.) или Дуче отвратительного на сцене изобразить, а влезать в это - нет, честно говоря, не понимаю, зачем. Это во-первых, а во-вторых, политическая стабильность-нестабильность в стране или личность того, кто у руля, никак на мою профессию не влияет. Митинги? Манифестации? Под танки ложиться не надо: приходит сперва один кукловод, потом другой без царя в голове - это для меня розыгрыш, плохой цирк, плохой театр, а я хороший театр знаю.
- Слышал, что когда в фильме "Зимняя вишня" режиссер Масленников предлагал вам сыграть главную роль в тандеме с Еленой Сафоновой, вы отказались, посчитав ее плохой актрисой...
- Не плохой - молодая еще была, не очень опытная. Там в одной сцене надо было заплакать, а она не смогла, ну а меня, честно говоря, не устраивало, когда артисткам льют в глаза жидкость, будто бы это слезы...
- Вы ведь к съемкам уже приступили...
- Да, к тому времени месяц (ну, может, полмесяца) на берегу Финского залива снимали.
- И что же - развернулись и уехали?
- "Игорь, - сказал Масленникову, - сниматься в такой картине я не могу" - сел в поезд и отбыл...
"ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК ЦЕНУ СЕБЕ ЗНАЕТ, ДРУГОЕ ДЕЛО, ЧТОБ ТЫКВУ НЕ СНОСИЛО"
- Есть актеры, которые за любую работу, которую им предложат, хватаются, а вы совершенно другой и, как мне рассказывали, часто отказывались от ролей - почему?
- Понимаешь, ничего особенного в этом нет - нормальный процесс творческий, к тому же есть вещи, переступить через которые невозможно. Да, ты соглашаешься на роль, хочешь работать, а потом... Вот как в известной истории с Володей Высоцким, когда режиссеры пообещали, что он будет сниматься в "Земле Санникова". Мы в "Красную стрелу" садимся: Вицин и я, а Высоцкого нет. "А где же он?" - спрашиваю. "Ты знаешь, Сережа..." - мне объясняют, - то-се, пятое-десятое... Приезжаем в Питер, у нас съемка - Высоцкого нет. Я опять: "В чем дело?". -
"Ну, в общем, его на эту роль не утвердили". - "Кто не утвердил?". - "Гуревич (он был начальником актерского отдела "Мосфильма". - С. Ш.) и худсовет". - "Как? - недоумеваю. - Не может быть".
Приступили к работе, и вот тут началось что-то неправильное, а через месяц вообще пошли разброд и шатания. Вижу я, что ребята (снимали картину дебютанты кинорежиссуры Альберт Мкртчян и Леонид Попов. - Д. Г.) растерялись - не ясно, как надо, чего, поэтому сам ставил кадры, с артистами разбирался. Плюнул, короче, правда, со скандалом чудовищным. (Конфликт разгорелся на фоне того, что актеры считали режиссеров дилетантами - сперва выполнять их установки отказался Шакуров, а затем к этому бунту присоединились Владислав Дворжецкий и Олег Даль. Георгий Вицин выдерживал нейтральную позицию, но все же подписал совместную телеграмму, отправленную руководству "Мосфильма": "Сидим в говне на волчьих шкурах. Дворжецкий. Вицин. Даль. Шакуров". Актеры требовали заменить двух непрофессионалов на одного нормального режиссера, однако руководство "Мосфильма"
заняло принципиальную позицию - Мкртчян и Попов будут продолжать снимать. Целый месяц бунтовщиткам "промывали мозги" - уломали всех, кроме Шакурова, который получил выговор и был снят с роли. "Влад и Олег меня предали: они согласились работать дальше, - признался Сергей Каюмович, - а я пошел до конца и написал заявление. По моему поводу на "Мосфильме" было два худсовета, но я уже не мог от своих слов отказаться, остановиться. Это было вопреки моему разуму, который мне в тот момент твердил: "Ты что, Сергей, делаешь?", но, кроме бешенства, ничего у меня не было, а после бешенства наступила апатия. Как бы там ни было, я этих двух людей - Даля и Дворжецкого - из своей жизни вычеркнул...". - Д. Г.)
Меня от "Мосфильма" на год отлучили - решение было принято: не пускать. Спас Александр Борисыч Столпер при помощи Константина Михайловича Симонова: они дружили...
- ...ну да, после фильма "Живые и мертвые"...
- Александр Борисыч позвал Высоцкого и меня в свою картину по симоновской пьесе "Четвертый".
- "Я много чего сыграл на своем веку, включая Сирано и Гамлета, и хорошо знаю себе цену" - обмолвились вы однажды: в этой фразе столько человеческого и актерского достоинства, которые вы сквозь все сыгранные вами роли проносите, а легко ли знать себе цену и какова она?
- Ну, мне кажется, любой человек цену себе знает, другое дело, чтоб тыкву не сносило - вот и все. Тут, безусловно, какой-то элементарный контроль нужен, потому что иначе - беда, и она может к непредсказуемым привести последствиям.
- А тыкву сносило?
- У меня нет, потому что так как-то жизнь сложилась... В том же спорте все было удачно: быстро стал мастером - лет в 18. Я уже в зале спортивном слышал аплодисменты, и перейти в актерство мне было проще. На сцене я не отчаивался, не зажимался и не начинал звездить, потому что, когда пришел в театр, уже был звездой в спорте.
- Все было привычно...
- Ну да - стабильно, накатано, и первая же роль стала знаменитой: я сыграл ее в спектакле Леонида Хейфеца "Смерть Иоанна Грозного" с замечательным партнером - Андреем Поповым...
- В Театре Советской Армии?
- Да, в ЦАТСА. Я там шута просто офигенного сыграл, потому что владел телом, и хотя текста у меня практически не было, заполнил сцену собой: какие-то кульбиты делал, колеса, показывал послу на троне голую задницу, - в общем, массу всяких интересных финтов придумал. Представляете, первая роль пацана в театре - и сразу звездой стал, поэтому вот этого, знаете (задирает нос): "Я такой!" у меня не было... Нет, это работа.
- Сами вы о себе говорите: "Я злой, но бесконфликтный"...
- Конфликтовать не люблю - это правда.
- Почему же иногда за глаза вас Злым Татарином называют - в чем злость выражается?
- Просто стремлюсь делать все профессионально и очень быстро, и когда идет затягивание чего бы то ни было, меня это раздражает, я начинаю заводиться и кого-то долбить, чтобы вопрос поживее решался. Это, знаете ли, как преферанс...
- ...где ценятся скорость и ум...
- Ну, конечно, а есть тугодумы или кто-то нарочно резину тянет - таким хочется дать по башке канделябром.
"У НАС НА АРБАТЕ, ВО ДВОРЕ, ГДЕ Я РОС, ВРАТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ: СОВРЕШЬ - В РОЖУ ПОЛУЧИШЬ"
- У вас репутация человека, который всегда говорит правду в глаза, за что неоднократно страдал, - это тоже врожденное?
- У нас на Арбате, во дворе, где я рос, врать было нельзя - вот никакого закона на стенках или на заборе вместо трех букв написано не было, но его почему-то ни в коем случае не нарушали.
- Так проще ведь, правда?
- Да, потому что соврешь - в рожу получишь: вот и все (смеется).
- Насчет "правды в глаза"... "Я не служу в конкретном театре, как, например, эти рабы в "Ленкоме" у Захарова, - заявили однажды вы, - мне уже 20 лет нравится быть свободным и ни от кого не зависеть - я выбираю". Позднее вы эту тему развили: "Я не завишу от режиссеров, мне не нужно, как многим коллегам, на горло себе наступать. Вы ведь посмотрите, что творится: взять хотя бы "Ленком". У Марка Захарова совершенно бездарная дочь - Саша Захарова, папа делает из нее звезду: тащит-тащит, главных ролей надавал, кучу званий выбил, а девочка несчастна, потому что делать ничего не умеет - она бесталанна! Марка Анатольевича, естественно, все боятся, даже корифеи - Караченцов, Абдулов, Янковский - молчат: им ничего не остается, как с ней играть. Совершенно дурацкая ситуация - такого бы я не терпел"...
- Да, а зачем? Есть вот один замечательный сакраментальный вопрос при любой ситуации жизненной или профессиональной: "А зачем я это должен делать? Или то, или се?". Помните, как у Антона Павловича в "Иванове": "На этом свете все просто. Потолок белый, сапоги черные, сахар сладкий... Коли любишь - оставайся, не любишь - уходи"? По этому принципу я и живу, поэтому есть во мне какая-то внутренняя гармония, и я ни на что ее не променяю и никому не позволю разрушить.
- Поэтому вы и в театре уже столько лет не играете?
- Ну, не только поэтому. Я, конечно, выхожу на подмостки (в двух репертуарных и двух антрепризных спектаклях. - Д. Г.), люблю театр, не могу без него - это моя жизнь, просто наступил момент, когда он стал разваливаться, а если все кругом рушится, лучше оттуда бежать.
- А зачем?
- Действительно: ну зачем?
- Совершенно потрясающий, на мой взгляд, фильм "Собачий пир" я могу смотреть бесконечно - так тонко, точно и правильно все вами и Гундаревой сыграно. Наталья Гундарева была вашей любимой актрисой?
- Актрисой - сказать мало: она моя любимая партнерша, потому что у меня с ней была гармония, было ощущение, что как партнеры мы друг для друга созданы. Началось все с того, что меня - я в Театре Станиславского тогда служил - пригласили в Маяковку на замечательную пьесу Эдварда Радзинского "Я стою у ресторана: замуж - поздно, сдохнуть - рано". Не знаю уж, по каким причинам там захотели, чтобы я с Гундаревой сыграл, - то ли артиста такого не было, то ли кто-то боялся, потому что работать с ней не так просто, но у нас произошел просто чумовой альянс, а потом одна за другой пошли картины.
- В "Собачьем пире" вы безукоризненно сыграли человека с непростой, так скажем, судьбой - откуда такое глубинное знание характера?
- Ну, эта роль - не единственная. У меня, например, часто спрашивают: "Как вы такого алкаша в фильме "Друг" сыграли?".
- Там слов ведь не нужно было - все глаза говорили...
- Я вам сейчас объясню: это опять же воспоминания детства, наши дворы арбатские, послевоенные (мой дом до сих пор стоит - маленький двухэтажный особняк возле храма Христа Спасителя)... Помню и мужиков соседских, которые собирались после работы, - все это я десятилетиями видел...
- ...и впитывали...
- Да, разумеется. Потом-то, когда в новый, застроенный хрущобами район типа Филей переехал, все растерялось, но память о тех коммуналках заложена - как это называется, когда навсегда остается? - генетически и в профессии помогает. Свои образы я никогда ни с кого не списываю - достаю их откуда-то из себя, а откуда, понятия, честно говоря, не имею.
"КРОВЬ ПО ЛИЦУ ПОТЕКЛА, Я УЛЫБАЮСЬ, А КЭМЕРОН АПЛОДИРУЕТ..."
- В Украине очень часто показывают, особенно к очередной годовщине Чернобыльской катастрофы, фильм покойного Михаила Беликова "Распад", в котором вы блестяще сыграли главную роль. Вы так убедительно передали смятение человека (оно не у него одного было - у многих), который видит опасность, хаос и понимает: это тупик и неясно, что всех ждет дальше... Вы так играли сознательно или подсказывал режиссер?
- Мы вместе, конечно, работали... Во-первых, поскольку Беликов киевлянин, ему это было ближе, ведь все происходило на его глазах, а во-вторых, автор сценария Олег Приходько, по-моему, даже на ЧАЭС был во время аварии и очень много про все это написал. От них я подпитывался, потому что судить о тех событиях мог только по хронике, а они были, что называется, в очаге, но когда нас над Припятью на вертолете катать начали, страху я натерпелся в буквальном смысле. Эта "вертушка" была полувековой, наверное, давности...
- ...как положено...
- ...там все громыхало, тряслось, да еще и летели мы над тогда уже абсолютно мертвым городом - страх Божий!
- Это правда, что на съемки этого фильма приехал, чтобы посмотреть, как работают русские, голливудский режиссер Джеймс Кэмерон, который потом снял "Титаник" и "Аватар"...
- Да, Миша его пригласил, он просидел в павильоне всю съемку и был в восторге от того, как у нас дело поставлено. Вот интересно, да? - казалось бы, у них так все продвинуто... Я сам в Голливуде снимался и это знаю, а он был восхищен тем, как камермены работают, осветители, звуковики, пятое-десятое, причем съемка приблизительно в такой комнате, как эта, велась.
- Актерское мастерство вы ему продемонстрировали?
- Продемонстрировал, да неудачно. Мне повыпендриваться хотелось, и сценарий это позволял - вот и решил стойку на столе сделать, за которым очередную заметку писал, и стекло у меня поехало. Грохнулся на пластмассовый карандашедержатель и разрезал себе лоб от брови до волос полностью: кожа прямо так - раз! - и кровь по лицу потекла...
Я встал, все вокруг: "Ах!", Миша кричит камере: "Стоп!", а я улыбаюсь, и Кэмерон аплодирует...
- В фильме "Любимая женщина механика Гаврилова" вы сыграли свою самую короткую главную роль, а сколько по хронометражу она длилась?
- Две с половиной минуты, но мы за два дня справились. Когда Тодоровский дал почитать мне сценарий, я сразу же согласился. Особо не раздумывал: как, чего? - но в сценарии же было совсем не то, что потом вы в кино увидели.
- Не то?
- Нет, там было так: подходит Рита, героиня Гурченко, к окну фотоателье и видит, что машина "Скорой помощи" подъезжает. Санитары вытаскивают из нее Гаврилова, усаживают на инвалидную коляску (нога у него в гипсе, рука тоже, башка перевязана - это якобы после драки) и везут к Рите - вот такой хеппи-энд!
Мне это безумно не по душе было, но что делать, не знал. Короче, приезжаю в Одессу и созваниваюсь в гостинице с Гурченко: "Люсенька, давай мы с тобой поговорим, потому что завтра снимать, а мне что-то все это не нравится", и вдруг она отвечает: "А мне тоже не нравится...".
- Два умных актера пришли к общему знаменателю...
- Ну какие-то "итальянцы в России": полтора часа героиня бегает, носится, ждет человека, и к ней какой-то идиот на инвалидной коляске приедет? Нет, это не годится, и я говорю: "Надо что-то придумать...".
Утром приезжаем на площадь одесскую, троллейбусный круг, толпа, люди бегают за автографами. Уже стоит "скорая", рядом какие-то парни-санитары в белых халатах, и вдруг на меня прямо что-то нашло - вот клянусь! "Петя, - говорю, - нехороший финал, фигня какая-то!". Тодоровский всполошился: "Что? Как? Ты же согласился". Я объяснять начинаю: "Ну не может героиня ждать полтора часа этого придурка, который с кем-то подрался и потом вот такой приезжает - да, смешно, но это не я". Он: "Что предлагаешь?". - "Не знаю, но какой-то грязи не хватает". - "Какой грязи?" - спрашивает, и Сережка Бодров (его же сценарий) тоже в растерянности суетится и не знает, что Шакурову в башку взбрело - очередной, дескать, бзик.
Меня между тем уже понесло. Костюмерша выдала мне костюм - замечательно сшитую тройку, я срываю пиджак, наступаю на фалду и бац, рукав по плечевому шву отрываю. "Убирайте на фиг эту машину, - командую, - пригоните сюда "воронок", как будто его из отделения привезли", и вдруг Петр Ефимович оживился: "Слушай, а здорово, молодец!". Мы извиняемся перед статистами, но у нас же ни милицейской формы, ничего, а там местные милиционеры оцепление держали и на съемочную площадку людей не пускали, потому что нам нужно было пространство. Мы, короче, их...
- ...раздели, да?
- Нет, Петр Ефимович с кем-то из администраторов уговорил их подыграть, и минут через 20 из милиции газик с водителем подогнали. Петя попросил: "Я буду камерой заниматься - иди поставь там с ребятами все", а мне проще было не режиссерскими доводами объяснить, а по-простому. "Слушай, - говорю, - я буду выходить из машины, а ты меня держи, я буду вырываться, а ты держи". Пару раз, короче, отрепетировал, но, конечно, они смущаются, боятся схватить как следует. Я опять: "Нет, держи крепче - я ж изо всех сил вырываться буду". Сережку Бодрова в эту сцену впендюрили. "Сереня, - подозвал его, - подходи". Петя ему: "Ты будешь другом Гаврилова, давай отмазывай его от наряда". Мотор, бац, сняли, и когда эту штуку проделали, совсем другая пошла история.
- В кадре жизнь появилась...
- Ну, конечно! Одно дело - инвалидная коляска, и другое - тебя из милиции притащили. Сразу видно: действительно, подрался мужик, а дальше уже Петр Ефимович, лапонька, расстарался - крупные планы у стекла, рука, улыбка. Это офигеть - полный обвал, и бабы наши поплыли...
- Плывут до сих пор... Вы с Людмилой Марковной довольно долго с успехом в антрепризе играли - вам это интересно?
- Как вам сказать? Там много халтуры, и это меня пугает. Я-то за себя и за своих коллег отвечаю, но очень обидно, когда приезжаешь в город, а зрители говорят: "А вы знаете, перед вами была антреприза... - как им такое привозить не стыдно?". Это вот плохо, а все потому, что отбором материала и исполнителей никто не занимается. Какой-то дядя нанял из разных театров неизвестно кого: "А давай ты это сыграешь, а ты - то" - и кидает их "на амбразуру". Это чистый обман, мошенничество, но кто-то на этом же зарабатывает. Больше всего обидно за зрителей, которые приходят, заплатив 500, 600, 700 рублей за билеты: если ты один - вроде и небольшие деньги, а если пришел с женой, еще с кем-то, это уже накладно, друзья мои, тем более ближе к Уралу и за ним.
"ОТЕЦ 16 СОБАК ИМЕЛ, И ВСЕ ОНИ В ЦЕНТРЕ МОСКВЫ ЖИЛИ"
- В нашумевшем боевике Егора Кончаловского "Антикиллер" вы сыграли криминального авторитета Креста - думаю, такого парня точно в арбатских двориках и среди послевоенной шпаны не встречали...
- Нет, конечно.
- Откуда же этот образ взяли?
- Даже не знаю. Тоже как-то от материала шел, а что-то придумал сам, хотя была у меня история. Вы вот фильм Лени Менакера "Собачий пир" вспоминали... Для него надо было правильные сделать наколки, и мы под Ленинградом, в Колпино где-то, по-моему, пошли в тюрьму. Леня (он хорошо рисовал) начальника тамошнего попросил: "Покажите нам, пожалуйста, какого-нибудь пахана - мы наколки его срисуем и потом во время съемок все это на Сергея Каюмовича переведем".
Тот кивнул: "Хорошо" - и повел нас под землю: минус один этаж, минус два, минус три..
.
Заводит в комнатку малюсенькую метра два на три без окон, где только столик квадратный и табуретка, мы с Леней садимся, и следом симпатичный мужик в тренировочном костюме заходит. Друг другу нас представляют: "Знакомьтесь, Анатолий Григорьевич", но меня, как ты догадываешься, он не узнает, Леню тем более... Менакер говорит: "Я режиссер с "Ленфильма", а это известный артист Сергей Шакуров - он будет исполнять роль человека, который сидел в тюрьме. Вот Геннадий Григорьевич, - взгляд в сторону начальника тюрьмы следует, - сказал, что у вас интересные наколки", а когда этот пахан вошел, мы сразу увидели на руках...
- ...полный набор...
- Да. "Нам надо бы посидеть с вами, чтобы я мог точно все, если позволите, срисовать. Задерите, пожалуйста, шаровары, чтобы мы ноги видели..." - ну и так далее. Даже на коленках у него звезды были - обалдеть! - ну и пока Леня все это срисовывал, мы с ним разговорились. Он действительно очень интересным мужиком оказался - настоящий вор в законе. Ему 46 лет было на тот период, 28 из которых, по-моему, он сидел, причем сроки там - семь, шесть, пять лет...
Говорил изумительно, пальчики у него, как у Башмета, а самое смешное... Менакер так хитро ему закинул: "Мы еще точно не знаем, но вдруг Сергею Каюмовичу придется в постели лежать - а не могли бы вы торс показать?". Он нательную рубаху снял - и просто катастрофа: ни одного пустого места (смеется).
- Купола, кресты?
- Да, и это все так интересно! Мы дурачки, конечно, хотя фотоаппарат принести нельзя было, снимать тоже - вот в чем дело. Прошло около часа, мы разговорились, он между делом вспомнил: "А вот у меня день рождения был..." - и, уже уходя, я спросил: "Анатолий Григорьевич, а как же вы здесь его праздновали?". Он усмехнулся: "Нормально. Все на столе было - и коньячок, и икорочка".
Да, подумал: какой мужик! У меня от него замечательное, очень приятное впечатление осталось, и где-то с него Креста я стащил. Жаль, профиль его деятельности мне неизвестен...
- Ну, если по пальцам судить - музыкант...
- Точно (смеется).
- Говорят, ваш отец славился на всю Москву как лучший охотник...
- Да, он стрелял и этим кормил семью. У него три потрясающих ружья было: английское Purdey и два немецких - Sauer (три кольца). Охотник он был знаменитый: у меня даже фотография из "Вечерней Москвы" осталась, где он своего знаменитого фокстерьера Гая держит, а тот в прикус лису - в течение часа оторвать не могли.
- Много собак он имел?
- 16, и все в центре Москвы жили.
- ???
- Да-да, прямо во дворе возле дома на Гоголевском бульваре. Горсовет разрешил ему поставить сарай, и там, в закутке, он устроил псарню (благо охотничьи собаки не лают).
- Сами-то вы к охоте не пристрастились?
- Да не сложилось. Где-то на первом курсе института поехал с приятелем под Липецк, поохотился месяц на уточек, но меня это как-то не завело...
- ...в отличие от спорта - это правда, что вы самым молодым за всю историю советской акробатики мастером спорта стали?
- На тот момент да - сейчас такие уже молодые выступают ребята...
- Акробатика - сложный вид?
- Ну, я прыжковой акробатикой занимался - знаете, длинный такой ковер, и там: бом-бом-бом-бом-бом, бум-бум, бом-бом-бом, бом, бум, а в конце надо двойное сальто залепить и встать.
- Страха не было никакого?
- Да нет - ну а с чего? Я девять лет этому посвятил...
- Вы до сих пор можете какие-то сложные акробатические трюки выполнить?
- Ой, лучше не надо.
- Тем не менее соблазн шикануть своими спортивными умениями в театральных постановках был?
- Нет, хотя в кино случалось. Был такой "Рецепт ее молодости" с Людмилой Марковной...
- Да, и там фляки на асфальте я делал, но сейчас-то зачем?
"ПОЧЕМУ АКТЕРЫ ТАК В ВЫБОРЕ СПУТНИЦ НЕПОСТОЯННЫ? ПОТОМУ ЧТО ПСИХИКА НЕЗДОРОВАЯ"
- У вас третий брак: как считаете, почему актеры в большинстве своем так в выборе спутниц непостоянны?
- Потому что психика нездоровая (смеется). Ну, правда: у хороших артистов она очень шаткая.
- У вас тоже?
- Нет, но я другое имею в виду. Понимаете, эмоциональные всплески какие-то необходимы - на каком-то этапе что-то типа обезвоживания происходит, и нужны...
- ...инъекции...
- Да, требуется повысить содержание гемоглобина в крови.
- Соблазнов в жизни хорошего актера много?
- Ну, конечно - это одна из самых сложных проблем, справиться с которой весьма непросто, и многие не справляются: вы знаете это прекрасно.
- Поклонницы ваши активничают до сих пор?
- Они сейчас в этом плане аккуратнее стали - вручают цветочек или букетик, а в нем номер телефона: позвони! Все просто...
- Изощренные пошли дамы...
- Ну да - таким образом действуют. По-моему, очень красиво...
- Вы им звоните?
- Да что вы!
- То есть букеты берете, а от остального отказываетесь?
- Ну, цветы, я так полагаю, они от души преподносят, а это уже бонус такой - на усмотрение того, кому дарят.
- Ваша третья жена Екатерина моложе вас на 30 лет - поделитесь: как быть привлекательным для женщины, которая на столько моложе?
- Ну, как?
- Акробатика в детстве - раз...
- Нет, надо просто следить за собой - вот и все, и потом, в профессии, которой я занимаюсь, необходимо элементарно быть в форме, чтобы три часа энергетика из тебя шла в зал и чтобы 700-800 человек зарядить - чтобы плакали или смеялись. Ну, рассмешить сегодня легко, а вот чтобы зрители, допустим, зарыдали, запереживали или задумались... Чтобы удерживать их внимание, да еще с неимоверным количеством текста...
- ...какое здоровье надо иметь!
- Ну, разумеется - надо здоровым быть, иначе ничего с этих подмостков в зал не перекинешь - я же не фокусник.
- Это правда, что ваша жена Катя долгое время не могла говорить вам "ты"?
- Ну, она и сейчас...
- ...не решается?..
- Нет, в интимной обстановке говорит, а вообще, называет меня почему-то Каюмовичем, но мне это не мешает.
- Знак уважения, да?
- Даже не уважение - это, может, какая-то такая игра...
- У вас трое детей - сколько им?
- Старшему Ивану - 43 года, средней Олечке - 26, ну и Маратику, от которого я только что оторвался, сейчас восемь с половиной...
- С младшим общий язык вы находите?
- Да.
- И о чем же с ним разговариваете?
- Обо всем.
- Вы с ним как со взрослым общаетесь?
- Да, конечно, - он толковый пацан.
"МУЖИК ДОЛЖЕН ЗАНИМАТЬСЯ ЧЕМ-ТО БОЛЕЕ ПОЛЕЗНЫМ, ЧЕМ ЛИЦЕДЕЙСТВО"
- Вы хотели бы, чтобы когда-нибудь Марат стал актером?
- Не дай Бог! - это профессия неуважаемая...
- Почему?
- Уважение надо заслужить, а это весьма сложно.
...Думаете, я к этому отношусь серьезно? Мужик должен заниматься чем-то более полезным...
- ...чем лицедейство?
- Ну да. Если уж что-то у тебя получилось и тебя уважают за то, что все это вытворяешь, - твое существование в профессии оправдано, но достичь этого ужасно тяжело - ужасно!
- Рассказывают, что вы любите петь, - знаете песни и на татарском?
- Нет, просто часто приезжаю в Казань на всевозможные праздники по приглашению Министерства культуры Татарстана, и там...
- Они вас считают своим?
- Ну, конечно - мать-то у меня русская, а отец был... крутой мужик. Недавно я на его родине побывал, встретил одну бабушку, которая Каюма Шакурова знала и помнит его, заходил в школу, где он учился. Там, на высоком берегу Волги, детям сказки рассказывал, а ширина реки в этом месте - 14 километров.
- Ух ты!
- Это знаменитый городок - Тетюши: там и Говорухин родился Станислав Сергеевич, и еще кто-то... Вот я и приезжаю на праздники, а в Казани есть великий Музыкальный театр, которому более 130 лет (ныне Татарский театр оперы и балета имени Мусы Джалиля. - Д. Г.), и мне так нравится слушать его солистов. Кстати, отец со своими приятелями-арбатскими татарами разговаривал...
- Исключительно. Он вообще, если честно, русским владел плохо, потому что не мы были его кругом общения, а татары. Баня обязательная на Пироговке...
- В Москве же много татар было - особенно среди дворников...
- И охотничий круг у него был такой же, и иногда, с нами общаясь, он бац! - и перейдет на татарский, а мы, никто из братьев моих и сестер, так этот язык и не выучили... Что интересно, первого сына родители назвали Вадимом, следующей за ним сестре дали татарское имя Магира, потому что отец настоял, потом родился Амир (красивое знаменитое имя - я где-то его слышал: то ли в Ираке, то ли в Иране), а меня опять нарекли по-русски - Сергеем.
- Баланс...
- Да (смеется).
- Вы как-то признались, что своим учителем в пении считаете великого Шаляпина и помните наизусть все его арии, - это правда?
- Ну да - я просто был в его голос влюблен. Когда стал уже серьезно актерскому мастерству и всему прочему учиться, мне, неучу, пришлось - наконец-то! - читать книжки: я километрами их поглощал, и у меня была настольная в суперобложке - "Федор Иванович Шаляпин". Я накупил его пластинок и по утрам, перед тем, как в институт ехать, всегда их заводил - арию Мельника из "Русалки" или монолог царя Бориса из "Бориса Годунова" ставил и пел вместе с ним. Таким образом распевался, и мне это безумно нравилось - какое офигенное актерское мастерство, какое перевоплощение! Думаю, второго такого Шаляпина у нас никогда не было и не будет - это невозможно, и, может, в части перевоплощения я многому у него научился.
- Наша беседа, увы, подошла к концу, а напоследок хочу огорошить вас предложением что-нибудь спеть...
- Да ради Бога (поет):
Домик маленький в три окошечка,
Небо синее над рекой...
(Улыбается, а потом молчит минуту, вторую, на глазах блестят слезы...).
